НОВОСТИ

15.08. новости к обновлению сюжета, возвращение комментов к репутации
06.08. 8 месяцев игры - цитаты прилагаются

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Поджигай! [10 Царепуть, 9:30 ВД]


Поджигай! [10 Царепуть, 9:30 ВД]

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sf.uploads.ru/V5zBs.png

Поджигай! [10 Царепуть, 9:30 ВД]

Время суток и погода: ночь, Нижний город, факел, лечебница; воздух был бы чист и свеж, если бы не литейные
Место: Киркволл, Нижний город и его окрестности
Участники: Каллиан Табрис, Мариан Хоук
Аннотация: «И весь Киркволл в худом тазу пустился по морю в грозу» - или история о том, что делать и куда бежать, когда по ваше добро идут лисы и ястребы

+3

2

Тиха киркволлская ночь в Нижнем Городе: каждый, кто обстряпывает тут дела, знает, что чем меньше шума, тем меньше риска остаться без пальцев, рук и делалки. Фенек вот двигалась исключительно от тени до тени, редкие освещенные клочки пространства обходя по широкой дуге - такие места только каждутся безопасными для наивных путников. В Нижнем Городе такие места - засветы - вся окружающая братия оценивает того, кто проходит под горящими лампами или попадает под свет от окон; прикидывает, стоит ли щипать гуся или это какого-то стражника душа просится в тень пораньше.
Те же, кто понимает как тут дела делаются, двигаются исключительно иным шагом - немного замирая у перекрестков, прислушиваясь, тихо скользя, чтобы издали услышать пьянчугу, выброшенного из Висельника; ночную девку, у которой не хватило ни красоты, ни работоспособности, чтобы щеголять голыми прелестями в Цветущей Розе, ни грабителя, который решился на мокрое... всё можно услышать, если идти правильно. И идти куда тебе надо, нисколечки не пялясь в чужие темные подворотни.

У Каллиан было свое дело и свой резон в том, чтобы помогать одному горлодёру щипануть второго за мягкие места и цельные ящички с товаром - она так часть долга отрабатывала. Как ни странно, в Киркволле было глуховато с медвежатниками - горели на работе, иногда, буквально. Так что приток свежей крови из Ферелдена, пусть там, в основном, была сельская деревенщина, оказался очень впору уголовной стороне вопроса. У рыжей вот работы почти на каждую ночь было - заказанной и лично организованной.
Вот и сейчас, молодая эльфийка, спрятав волосы под капюшоном, в тугой узел, чтобы не мешались, в короткой удобной куртке, темном мужском наряде и удобных сапожках пересекала самый мрачный участок пути - у Литейной, пока не оказалась у развилки к порту.

Тут и сказано было ждать.
Ждать воровка не любила, но, вжавшись в стену, следя за происходящим вокруг и, с неудовольствием, поглядывая на перемигивающие звезды в небе, рыжая очень скоро услышала шаги. Не слишком частые, не слишком дробные - шаги того, кто привык крепко стоять на земле.
И только когда взлохмаченная темная башка оказалась затылком к остроухой, воровка пошевелилась, поднырнула вниз, чтобы не оказаться на расстоянии взмаха внушительным дрыном-посохом и, выйдя на середину переулка, хмыкнула.
- Ты у нашего общего знакомого что - девка на все случаи жизни? - Эту магичку, тоже из ферелденских, Табрис уже видела в деле - Мииран хвастался, урод эдакий.
Конечно же, с магами, тем более отступниками, лучше не зарываться, но эта чернявая, с птичьим имечком, тоже любила языком чесать.

+1

3

Для Хоук самым тягостным в наемничьей жизни – бодрящей, как прилетевший аккурат в переносицу удар лбом, и веселой, как церковный молебен, который Мариан отстаивала вместе с почтенной матушкой каждый воскресный день, предварительно напялив те редкие шмотки, с которых еще не доводилось отстирывать кровь – была работа в темное время суток.

Нет, Хоук была девкой не из трусливых и, гуляя ночами по Нижнему городу, – как сейчас, например, завернутой в плащ по самую макушку – чувствовала себя довольно уверенно. В самом деле, кто станет приставать к женщине, из-под полы плаща которой завораживающе торчит – нет-нет, не то, что вы подумали – кончик здоровенной алебарды? Уж чем-чем, а оружием Мииран своих подчиненных снабжал как надо и, стоило Мариан заикнуться о «посохе, самом простеньком, а дальше я уже сама», как начальник раздобыл где-то это оружие для массовых жертвоприношений. Хоук не удивилась, если бы в итоге за врученным ей боевым посохом вскрылась какая-нибудь прескверная история: мол, он принадлежал малефикару, который перешел дорогу «Кровавым клинкам», и они по всем законам своего наемничьего братства решили сделать из него мертвого малефикара. А посох просто так взяли, на память. Хороший магический дрын в хозяйстве всяк пригодится.

Поправив посох, удобно перехваченный ремнями и пристегнутый к груди, Хоук нервно осмотрелась, прежде чем нырнуть в узкий проулок между лачугами.

И все равно: ночью, выходя на дело, она чувствовала себя… не очень. В Лотеринге просыпались с рассветом и петушиным криком, с закатом же расходились по домам и укладывались на боковую, а все те, кто бродил по деревне ночью, полагались либо кутилами, либо бездельниками, либо погаными магами, из-за которых морозы побьют урожай и все мы опухнем зимой с голоду. Это было обидно, конечно, потому что Мариан хоть и была магом, но считалась порядочной девицей и на работу в поле выходила наравне со всеми. И еще ни разу из-за нее не замерзала чья-нибудь капуста.

Ночь была временем темных делишек, бесчестных сделок, воров, убийц и преступников – всего того, что Хоук когда-то презирала, но с чем вынуждена была уживаться сейчас.

На сегодняшнюю ночь Мииран – этот козел, всякий раз наказывавший ей избавиться от «тупых ферелденских привычек», и которому она мысленно обещала сломать челюсть, вот только долг отработает – имел планы воистину грандиозные: поднасрать, как он выразился, одному знатному ублюдку, да еще и выручить с этого приличный гонорар. И когда он поручил разобраться с этим ей, Хоук горячо пожелала ему выручить не гонорар, а гонорею: Мииран прекрасно знал о ее нелюбви к бесчестным предприятиям, провернутым как бы исподтишка, а все равно посылал именно ее, нарочно отправляя Карвера на другое дело.

Потянуло острыми, чуть ядовитыми испарениями литейных цехов, от которых у Хоук первое время слезились глаза, но сейчас, живя бок о бок с дядюшкой, Мариан привыкла к зловониям Нижнего города – чего только стоил запашок заплесневелого сыра, который Гамлен все обещался, да не спешил выбрасывать. Надеялся, что из него вместо грибов золото вырастет, что ли. 

Спустившись вниз по крупным ступеням, Хоук остановилась и сбросила капюшон. К чести Миирана, он все-таки не отправлял ее на дело совсем одну – обещал помощь, предупредив, однако, держать ухо востро с этим «связным» и, если надумает облапошить, валить не думая.
Иногда Мариан ловила себя на мысли, что выражается почти как босс. Ладно еще она, Хоук и раньше не стеснялась крепкого словца, но Карвер! Карвер говорил страшные вещи. Вроде «жопу Андрасте мне на колени» и «титьки Пророчицы, как же меня все зае…»

Услышав шорох, Хоук круто развернулась, потянувшись было за посохом, но опустила руку, стоило притаившемуся в тенях молодцу себя обнаружить.
Молодец оказался девушкой. На вкус Мариан, очень даже прехорошенькой – такая тебя ножом пырнет, а ты еще спасибо скажешь. С такими надо быть настороже: этому Хоук научил не Нижний город, а «Цветущая Роза».

– Ага, – широко ухмыльнулась Мариан, пожав плечами. – Я одинаково хорошо жонглирую мышами и ломаю людям кости, а всесторонне развитый человек в наемничьих кругах – случай редкий, согласись.
Сукин ты сын, Мииран. Не надоело же ему рассказывать о том, что у него в подчиненных – всамделишный маг. Сам же влетает на звонкую монету, отстегивая храмовникам из своего кармана, чтоб ее лишний раз не трогали.

– Так, значит, ты и есть обещанная помощь, – без задней мысли Хоук оглядела девицу с ног до головы, ведомая профессиональным интересом человека, который уже получал от таких вот обманчиво хрупких барышень. – Стало быть, Мииран, трепло эдакое, обо мне все рассказал, – Мариан многозначительно коснулась древка посоха, до поры спрятанного в чехле, – а упомянуть о том, кого мне в напарники отрядит, как-то запамятовал. Ладно, чего уж там. Я Хоук, –
кивнула Мариан, но руку для пожатия не протянула – это было одной из ее «тупых ферелденских привычек», от которых пришлось отказаться. – Будем знакомы.

Рассеянно взлохматив волосы, Хоук помялась на месте: что-то в этой девушке ее малость беспокоило. Нет, не то, что она могла, если верить Миирану, обчистить ее так, что Хоук и глазом моргнуть не успеет. И даже не то, что ходила она тихо, как Гамлен, пытающийся прокрасться домой незамеченным после ночных побегов в «Розу».
Манера речи. И выговор у нее был странный, но знакомый слуху, да только сказала девица слишком мало, чтобы делать какие-то выводы.

– Тебе Мииран про работенку рассказал что-нибудь? – непривыкшая стоять на месте, – да и опасно оно, в Нижнем городе-то – Хоук поманила ее за собой; решила для себя, что разберется по дороге. – Или так: наобещал цацек и золота, а как и за что – на месте разберешься?

Отредактировано Мариан Хоук (2018-01-20 23:35:20)

+1

4

Огромным плюсом было то, что отступница не стала подскакивать на месте или же как-то иначе показывать, что испугана и вообще - главное лицо орлейской мистерии. Каллиан хмыкнула:
- А я думала, что редкие случаи - это к костоправам и целителям сразу же бежать надо. Но тебе виднее, я эльф простой. Но если увижу дохлую мышь или крысу, обязательно тебе для жонглирования подброшу. - Не то, чтобы Табрис горела желанием сразу же настроить магессу против себя, просто дерьмовый характер, как дерьмо из бочки со сливками, так просто не выбросить и не проглотить, уж точно.

Они осматривались, как боевые псы, которые были не в узком загончике, где их должны были стравливать, но явно у одного одинаково интересного куста. Воровка даже подбоченилась, чтобы женщине было удобнее ее рассмотреть, а потом кивнула:
- Фенек. Я по части того как хорошо войти и выйти туда, куда не надо. И как лапку куда запустить, чтобы капканом не сожрало. - Не то, чтобы у медвежатников в славном городе Киркволле не было затейливых прозвищ, просто у Табрис хватало фантазии придумывать что-то свое. - И да, я тебя и так знаю. Тебя все уже знают из тех, кто на умника на букву М работает.

Путь до портовых складов был не далекий и Табрис собиралась, по свету дня, быть уже у себя в постели, обняв набитый сеном мешок, спать крепко, а не по городу бегать, так что дальше уже говорили на ходу. Переговаривались, почти так же мирно, как давно знакомые люди.
- Сказал. Зайти, основательно поднасрать, взять всё, что понравится, и выйти. Желательно при этом, чтобы своими ногами и без хвоста к нему в хату. Примерно так, но его манерой. Меня почти всё устраивает в этом плане, кроме того, что в этом плане есть ты... - выразительный взгляд на Мариан, - стало быть, этот ублюдок плешивый забыл трепануть, что там будет охрана, которую не обойти, так что ты готовься, вспоминай свои отступничьи считалочки или что там у вас. - По мнению Каллиан, она вела себя просто безупречно: ввела в курс дела и даже дала дельный совет, за который с кого другого деньги бы взяла.
- Постарайся меня не зацепить огненными шариками. Я девушка пуганная. - Чуть отодвинув полу плащика, эльфийка продемонстрировала короткие рукояти в ремнях на бедрах. - Помогу чем смогу. - Конечно же, Каллиан будет помогать, в первую очередь, себе самой, но это-то Хоук понимала и без того. Хоук, если верить всему трёпу, что уже о ней ходил, вообще была умницей и находкой, не то, что ее младший брат.

Отредактировано Каллиан Табрис (2018-01-20 23:59:51)

+1

5

На вид девица была очень хрупкой – почти эльфийка, но ты попробуй разгляди уши под капюшоном, поди пырнет еще. А еще была дерзкой: как и все люди да нелюди, с которыми сводил Хоук ее начальник. Иногда Мариан, слушая очередного озорника, задавалась вопросом: как они вообще выживают в Киркволле с такими проблемами в общении? Вот в Ферелдене Хоук таких сразу била по башке, потому что в любой деревне действует правило «либо ты, либо тебя». Но в городах жили по другим законам и огрызаться здесь являлось обязательным условием получения гражданства. Да и вообще, бить по головам девиц, даже таких резких, как Фенек (хотя на язык больше шло простецкое «Феня», Создатель прости) – свинство. Так только храмовники делают.

Слушала Хоук внимательно. И ладно еще хорошо войти, но «хорошо выйти туда, куда не надо» было, по мнению Мариан, очень тревожной рекомендацией. Можно же заиграться и выйти в окно. Или не в ту дверь. Например, к стражникам. Серьезные ребята. Хоук помолилась, чтобы у Авелин, сейчас мирно дремлющей в казармах или патрулирующей другую часть города, не началась икота.
– Да ладно, не прибедняйся: что у тебя, что у Миирана – почти одна и та же манера говорить, – гоготнув, Мариан кивнула, не сбавляя шага. – Но в целом да, все он тебе правильно сказал. Да только…
«Да только ублюдок плешивый меня не с охраной расправляться отправил, а за тем, чтобы тебе поджопников магических отвесить, если обмануть его решишь, шельма», – очень нехорошо подумалось Мариан, – глаза ее при этом как-то мечтательно блеснули – но она была умной женщиной и ничего такого вслух не сказала.
– … да только, смотрю, старый хрен не уточнил, как именно мы там все засирать будем. Тебе мамка в детстве песенки пела? Ну, «гори, гори ясно» и всякое такое? Если нет, то давай, быстро разучивай, пока я считалочки свои повторяю, – с каким-то нездоровым весельем подытожила Хоук, обогнав лисичку и первой нырнув в проулок меж домами. Отсюда уже затянуло запахами рыбы и тины – до порта было рукой подать.

Дальше шли тихо: миновали неприглядные складские помещения, числящиеся за наместником как городская собственность, обошли патрульных, занятых преинтереснейшими вещами: один из стражников, став у края пристани, пускал струю, а второй бросался камешками в воду, пытаясь обскакать товарища. Хоук сильно захотелось подойти к ним со спины и столкнуть в море, но тогда они нажалуются Авелин и все, можно писать завещание. Было бы еще что завещать кроме долгов, право слово.

Помещение, которое было гордо окрещено Миираном как «сучья конторка того ублюдка», представляло собой приличное по портовым меркам здание со свежеокрашенной вывеской «Склад Вальжана». Вальжан-баклажан. Если это склад для орлесианских цацек, то поджечь его будет даже приятно.
Охраны нигде не наблюдалось. Хоук это напрягло, потому что в ином случае все было бы как раз-таки нормально, она шустренько раскидала бы всех посохом, а потом спокойно мародерствовала и собирала трофеи, не ожидая нападения с тыла.
– Ну, на самом деле это подозрительно, – сказала Мариан, уперев руки в бока и издалека внимательно осмотрев склад. – Тут либо охрана набухалась и валяется где-то под столом внутри, либо они нас поджидают. А, хер с этим, разберемся, – отмахнувшись, Хоук жестом предложила Фене…ньку следовать за ней в обход склада – они же не в гости пришли, чтобы ломиться в парадные двери.

У черного входа, что обнаружился с той стороны склада, что выходила к морю, был растянут навес, под которым грузчики складывали товар: Мариан сдернула драпировку с одного из ящиков и проверила его на наличие орлесианских печатей. Она не знала точно, как выглядят орлесианские печати, но была уверена, что именно так, с погаными завитушками.
Не ошиблись, стало быть.
– Вот дверь. Давай, монна, демонстрируй ловкость рук, – сказала Хоук, усевшись на один из ящиков: расслабив на груди ремни переносного чехла, она сняла посох со спины и взялась осторожно распаковывать его из кож и веревочек – тяжела жизнь отступника, когда твое оружие видно храмовникам за милю.
Затихнув и позволив Феньку разбираться с замками, Мариан задумалась. Было еще кое-что, что не давало ей покоя. Она успела наслушаться борзых речей, но коробило ее не их содержание, а все тот же выговор.
И тут Хоук осенило.
– Да ты из Ферелдена, – сказала она, почти удивившись. – Тоже от Мора бежала – или уже давно здесь?

Отредактировано Мариан Хоук (2018-01-23 18:19:25)

+2

6

- В эльфинаже "гори-гори" не поют - опасное это дело в тех трущобах. - Буркнула Каллиан, пожав плечами и едва скривив губы. - Так что я тебя внимательно слушаю. Голос у тебя красивый. - Воровка поспевала за широко шагающей магессой, уж очень нервировало, что Хоук спешила затеряться меж переулков. Хотя Табрис вот не стала бы поворачиваться к кому-то спиной. Но, видимо, жизнь в Киркволле только начала обтесывать молодую женщину.
- Значит, будем жечь? Фу, как грубо. Надеюсь, я смогу героически вынести какие-то ценности и побольше. - Почти искренне сокрушалась рыжая, пока они шли мимо узких проходов: склады в доках теснились друг к другу, надстраивались и, в принципе, тут пожары были очень не желательны. Мииран, скорее всего, это тоже учел и прикинул чьи соседние склады пострадают. Значит, в какой-то мере, это было обьявление войны. Значит, в какой-то мере, такие умельцы как Хоук скоро ему понадобятся опять, а вот Фенек сможет пошуршать в других местах, пока стража будет разгребать портовую золу.
Это нравилось Табрис. Она мысленно одобрила грандиозный план.

Стража могла спать и изливаться в море спокойно: мимо шли тихие-тихие, как кошки на мягких лапах, будущие разбойницы пока несвершенного безобразия и Каллиан очень сдерживалась, чтобы не пнуть красавцев с приспущенными штанами - просто так, во имя всеобщей справедливости, ведь такие негодяи, несомненно, пнули бы эльфа или же как-то иначе помешали бы справлять нужду.
Но, увы и к счастью, женщины тихо прошли мимо, чтобы добраться до того самого склада, как и положено героям своего времени - пойдя в обход, к черному ходу, потому что у "парадного" никто не околачивался.
- Ты не права. Сторожить снаружи не так удобно. Если стража есть, она всегда внутри. Снаружи сторожат исключительно в совсем уж диких местах, где за ночь тебе не только стены метками мочи проставят, но и стены снесут. А тут - тихо и прилично. Стража вон недалеко патрулирует.
"Кстати, эту стражу надо будет учитывать, при скоростном сбегании отсюда". - Каллиан уже мысленно подготавливала план побега.

Пока Хоук шарудела и сверяла печати, рыжая присела у двери, осматривая замки и проверяя по углу - не торчит ли где игла или еще какой дермовенький подарочек от владельца. Но, видимо, склад был в руках умеренно-параноидального шема - тут только замок добротный, но не из лучших, и все.
Табрис достала отмычки и тихо принялась за работу.
Это было не долго, умеючи.
- От Мора, конечно же. - Мигом соврала эльфийка, которая и сама, иной раз, верила, что из Денерима ее унесло именно поэтому: так было легче смешиваться с толпой и не вздрагивать. Ну и в Киркволле даже презренный ферелденский эльф из эльфинажа воспринимался проще, чем убийца благородного мерзавца и десятка его стражников в его собственном доме - тяжеловатый образ выстраивался. А Каллиан уж очень не хотелось бы отвечать за то, что она преступлением не считала.
- Готово. - Замок, щелкнув упаднически, поддался и, задержав дыхание, рыжая потянула осторожно дверь на себя; петли были в масле, так что скрипа не ожидалось, но все же.
Любопытно заглядывая в щель приоткрывшихся створок, подождала, пока глаза привыкнут к темноте. Если стража где-то была, то не в первом помещении.
- Чисто. Пока.

Отредактировано Каллиан Табрис (2018-01-26 01:21:59)

+1

7

– Денеримская ты, стало быть, раз из эльфинажа. Не нравилась мне столица, только ради ярмарок туда ездила. Люди там больно зажравшиеся. Эх, Мор, – ностальгически вздохнула Хоук, терпеливо ожидая, когда замок с ласкающим звук щелчком отворится. – Экая погань, скажу я тебе. Никогда не забуду, как визжал старый Барлин, – мой сосед, дядька такой забавный – когда порождения тьмы помяли его капусту. Хорошо хоть самого не сожрали.
Мариан не знала, зачем вообще все это рассказывает – наверное, давала о себе знать патологическая тяга к болтовне, когда руки и голова не были заняты делом. Фенек, по всей видимости, была серьезной неразговорчивой эльфийкой, у которой нет времени на все это дерьмо. Зато с замком ловко разобралась.
– Ну ты даешь, мать, – одобрительно ухмыльнулась Хоук, поднимаясь с места. У нее уже горело поджечь тут все и поскорее отрапортовать Миирану, а с такой сноровистой напарницей взлом замков обещал стать делом спорым. 

Очень сложно красться тихо, когда у тебя оружие размером с добротные грабли, но Хоук, спасибо бате, выросла смекалистой девицей, и умудрялась не только ступать бесшумно, но и не задевать посохом возглавлявшую их танец маленьких ворят эльфийку. Внутри склада было темно, хоть глаз выколи, и Мариан сильно жалела о том, что не могла наколдовать им путеводный огонек, чтоб ненароком не переломать ног, споткнувшись впотьмах, но свет могла заметить притаившаяся где-то охрана и переломать им уже хребты. Нет, Хоук была уверена, что их с Фенек совместных усилий хватит для того, чтобы объяснить этим благородным мессерам, что женщин бить нехорошо – даже тех, что пришли вас грабить – но всегда лучше, когда на твоей стороне фактор внезапности.
Такой внезапностью стали блескучие глаза Фенек, едва ли не светящиеся в темноте.
Первым инстинктивным порывом Хоук было желание ругнуться с испугу и схватиться за сердце, но потом Мариан успокоилась: эльфийка же. В Лотеринге жило не так много эльфов и было время, когда они вообще казались Мариан просто ушастыми и красивыми выходцами из чужого мира, – особенно после того, как мимо их деревни проехал долийский клан, направляющийся, по их словам, на север, ближе к столице – но, столкнувшись с таким засильем эльфов в Киркволле, она перестала удивляться. А потом как-то раз напилась с Томвайзом и он разбил ее девичьи представления о его народе, сказав, что вековое наследие – это жопа, потому что наследие его не накормит, а торговля взрывчатыми смесями – вполне.
Ее так и подмывало спросить у Фенек, что она думает о вековом наследии, но дело не терпело отлагательств.

Мариан знать не знала, где лежат и как выглядят нужные им ящики, потому что конкретных распоряжений относительно трофеев Мииран не дал: только сказал, что, помимо специй и шелка, орлесианец – простите, поганый орлесианец – контрабандой ввозит побрякушки для знатных господ. Хоук была бы рада отхватить что-нибудь красивое, – не для себя, для матери – но сегодняшний ее заработок зависел от Миирана: трофеи трофеями, а долг ей никто не прощать не собирался. Тяжела жизнь.

– Точно тебе говорю, они бухие и спят, – прошептала Мариан, напряженно прислушиваясь к тишине, царящей на складе, и к глухому плеску моря снаружи. – Спящих людей я еще не поджигала. Просто бухих и просто бодрствующих – да, а спящих – нет. Это будет скверно.
При всей необходимости следовать формуле «убий, ограбь, не попадись» – трем столпам, на котором держалось криминальное общество Киркволла – Хоук все еще корчилась всякий раз, когда ее посылали выбивать дух из невиноватых. Конечно, в мире нет совершенно чистеньких пред ликом Создателя людей, но все равно неприятно пинать бедного мужика, который просто долг не погасил вовремя. А тут – поджечь спящих молодцев. У них ведь даже не будет возможности очухаться и с визгом броситься в море, чтобы затушить горящее место пониже спины.

Аккуратно толкнув посохом дверь в следующее помещение, Мариан обнаружила, что та даже не закрыта. Вход был загорожен ящиками, как ширмой, но протиснуться представлялось возможным даже с посохом подмышкой – кивнув эльфийке, Хоук, пригнувшись, пошла первой, притаилась за импровизированной баррикадой и выглянула.
И сразу же нырнула обратно.
Она успела заметить только стол, за которым сидели, горемычно сложив руки и подперев ими головы, два охранника, и один из них – тот, что сидел лицом к дверям – смотрел прямо на Хоук: она даже удивилась, что ее не заметили сразу же. Вздохнув, она выглянула снова, на сей раз – еще осторожнее, чтобы, упаси Создатель, не задеть посохом нагромождение ящиков и не спалиться на горяченьком.
Охранник все еще пялился на нее.
И не реагировал. Совсем.
Мариан вернулась в укрытие, выгнула в удивлении бровь, очень выразительно посмотрела на Фенек и пожала плечами.
– Дохлые они, что ли? – прошептала она одними губами.
А потом услышала храп.
Храп дикого кабана, прикорнувшего в лесной чаще, не меньше – а Мариан знала, как хрипит дикий кабан, благо выросла недалеко от охотничьих угодий. На этот раз она выглянула уже не таясь, встала перед стражником во весь рост, помахала ему рукой от своего места – ноль реакции.
Сукин сын заснул на посту прямо за игрой в карты со своим приятелем. Даже головы на стол не уронил. Вот это выучка.
– Прям как мой братец, – беззвучно выдохнула Хоук. – Фенек, погляди. «Герои на страже Орлея», холст, масло.
Второй охранник, лица которого они видеть не могли, по всей видимости тоже спал. Больше никого в просторном помещении не наблюдалось, но это не значило, что во всем складе не сыщется ребят, что могут дать им отпор, если услышат подозрительный шум.
– Давай разделимся, – полушепотом предложила Мариан, перебрасывая посох из руки в руку. – Ты начинай шуровать отмычками по ящичкам и обносить это место, а я на страже постою, покараулю спящих красавцев. Если заметишь что-то подозрительное – ори. Все равно этих полудурков будить придется.

+1

8

- Еще в Хайевере есть эльфинаж. - Каллиан прекрасно помнила об этом - Неларос был оттуда. Еще она помнила как его убили. Прекрасно помнила. Не то, чтобы у Трабрис могли зародиться какие-то чувства к тому, кого видела в первый и последний раз, но мужчина из-за нее погиб. Сгеройствовал. И память еще была очень жива. Так что настроение воровки испортилось. Но Хоук не могла этого заметить, так как болтала о капусте и порождениях тьмы. Пусть себе.

Пора было работать. В темноте эльфы видят чуть лучше людей. Кто-то шутил, что это потому, что глаза у них почти кошачьи. Табрис было плевать - абы только получалась работа и проблем с таким зрением не было. Взглянув на Мариан, находя ее в темноте по белому овалу лица, Табрис едва усмехнулась и кивнула.
А потом, прощупывая первый ящик, услышав взволнованный шепот магессы, воровка скривилась. Да, мокрое дело - это вообще не по чину и с таким началом карьеры, можно будет попрощаться со званием мастера-вора (а кто в денеримском эльфинаже не слышал историй о Черном Лисе), Табрис вот очень хотела, чтобы все было красиво, несмотря на то, что людей она не любила, но смерти ей были не нужны.
- Разбудим, как всё обстряпаем. Не кипишуй. - Никто не станет держать ящики с драгоценности на видном месте. Только слишком ушлый проныра может сунуть их в какую-то дрянную тряпку и оставить на старых бочках. Но чутье подсказывало, что не сегодня. Драгоценности - это еще и любовь счетовода. Так что за каждую побрякушку скоро будет назначено цену, значит, лежат они там, где большой умный и жирный человечишко притулит свои телеса и, открыв гроссбух, занесет все циферки.
Значит, в одном из помещений.

Хоук уже сунулась открывать двери и Табрис прислушалась - не щелкнет ли где натянутая нить, спуская механизм ловушки, но нет - ящики, а за ними, кажется, брезжил свет. Магесса уже сунула туда свой любопытный нос и очень резво попятилась.
"Чудно."
Поднырнув под руку девицы, Каллиан сама выглянула, оценивая храпящих красавцев и расположение карт и бутылок на столе.

"Уж не подстава ли?" - Обернувшись на Хоук, выслушав ее предложение, Фенек, подумала недолго и кивнула.
- Идет. Без меня веселиться не начинай, иначе гонорара с моей лапки не получишь. - Если Табрис что-то понимала в этой жизни, так это то, что если пообещать за свою жизнь немного золотишка, к твоей шкуре начинают относиться куда ласковее.
И лиса нырнула в проход, на полусогнутых обходя по широкой дуге стол.
Приметив сундук, отправилась к нему.
Заглянула, беззвучно подняв не такую уж и тяжелую крышку - четверть сырной головки, условно чистое полотенце, нож и еще одна бутылка вина. Хорошо жила стража складов. Отщипнув угол сыра, отправляя в рот, Каллиан закрыла сундук, как было. Всё равно сыр сгорит. Так хоть польза какая-то - в честь голодающих сироток Ферелдена.
Жуя, как наг с набитыми щеками, Каллиан прошла к двери в противоположной стене и заглянула в глазок - подсобное помещение помещением, склад складом, а там горел убранный в стеклянную форму свет одинокой, но очень хорошей свечи. Кто бы стал жечь воск просто так?
Показав себе пальцами за спину и вверх "козу" - "внимание", Табрис отодвинула засов и открыла двери.
Тут были стеллажи с ящиками - длинное помещение с тупиковыми ответвлениями (или не очень тупоковыми) коридорчиками в две стороны далее.
Уже более симпатичными ящиками, чем в первом зале. И кружево алых и голубых печатей пестрело всё чаще. Воровка сделала шаг, другой, заприметила фомку, прислоненную к этажерке и потянулась за той. И увидела то, что скрывалось за стеллажом - большой вольер с мабари. Открытый. И лощеный палево-рыжий бок дрыхнущей к ней задницей твари.
Максимально-тихо забрав фомку, эльфийка разом проглотила оставшийся сыр и попятилась, косясь назад.

Да, это было нужное помещение. Но пусть сначала собачница разбирается. У ферелденцев это отлично получалось.
Вернувшись в комнату и задвинув засов, Табрис огляделась и сделала страшные глаза.
Быстро перебежала к караулящей спящих магессе.
- Там мабари. Нам повезло, что от этих воняет и нас он не учуял. Спит, рыжая задница. И там товар. Хороший товар, ушами клянусь.

+1

9

Если сравнивать с тем, как резво и бесшумно Фенек шуровала по складу, то караулить похрапывающую охрану было действительно скучно. От безысходности Хоук пару раз бесшумно обошла стол, поочередно заглядывая в карты, судорожно сжатые в пальцах посапывающих горе-игроков. Сон сном, а никто не желал упускать победу из рук.
Удача была на стороне бугая с симпатичной татуировкой на костяшках пальцев, которая гласила «кекс». Мариан знала, что такие можно набить в порту, по пьяни отправившись в ночное рандеву к докам, где квартировались пришлые морячки, бывшие большими умельцами в похабной живописи. Не то что бы у нее где-то, не приведи Создатель, была такая позорная татуха, но вот впечатлительного Карвера приходилось раз пять отговаривать от безумной затеи набить на спине перечень матов Миирана.
Ведомая инстинктом вредителя, Хоук перетасовала карты: беззвучно похехекав, из набора везунчика осторожно вынула козырного туза и подложила его менее удачливому охраннику.
Идеально.
На этом веселье кончилось: Мариан бдила, вполуха и вполглаза наблюдая за Фенек – так, на всякий, чтобы та часом не осталась без огне-магической поддержки, в своих поисках золотишка наткнувшись на всяких агрессивно настроенных личностей. Хоук взбодрилась только тогда, когда эльфийка, замерев у двери, сделала таинственный жест рукой, напоминающий первые потуги неофита сложить пальцы в нужную для заклинания руну. Наверняка это означало что-то другое, – Мариан не так часто работала с ворами и не знала всех тонкостей взаимодействия с этой шаловливой братией – так что Хоук, не желая ударить в грязь лицом, кивнула с самым серьезнейшим видом и перехватила покрепче посох. Ну, вдруг Фенек дверь откроет, а на них вывалится… что-нибудь страшное? В любом случае,  пострашнее двух спящих охранников, пускающих слюни.

Когда рыжая открыла дверь, один из охранников громко всхрапнул во сне, и Хоук чуть не подпрыгнула. Благо не запустила в него молнией сгоряча.
Вернувшаяся из разведки лисица выглядела такой напуганной, будто в роковом помещении увидела не ящики, а, как минимум, уродливого одержимого, приставленного охранять орлесианское добро, но на деле все оказалось куда проще.
– Мабари на орлесианском складе? – полушепотом переспросила Мариан, нездорово блеснув глазами – ферелденская душа, родимая, так и рвалась наружу; потом, однако, вдумалась в услышанное и возмутилась. – Как? Это же преступление против собачьей чести! Ну-ка пусти меня, я сейчас разберусь с этим безобразием.
На самом деле, Хоук еще не решила, как именно она будет разбираться, но искренне, горячо верила, что сама длань Андрасте направляет ее в этот момент, ибо освобождение благородной псины из-под складского ига поганых орлесианцев – это, считай, маленькая Священная война для ферелденца.
Заглянув в помещение, Мариан оценила масштаб собачьего великолепия. Псина была большой, даже больше Шустрика, но при том ютилась в таком тесном вольере, что сердце Хоук тут же наполнилось праведным негодованием. Сразу же захотелось разнести клетку и выпустить несчастного на волю под триумфальное звучание фанфар, но в обращении с мабари требовались осторожность и деликатность – благородная псина может и загрызть, если не признает в ней родственную душу.

Мариан прикрыла дверь и задумалась: смотрела она вроде бы и на Фенек, а вроде бы и сквозь нее, размышляя о том, как лучше поступить.
А потом почуяла что-то неладное.
Именно почуяла.
Сыр, – безошибочно заключила она, тут же сморгнув и отмерев; оглядевшись в поисках источника аромата, который истинный ферелденец распознает через любой смрад, Хоук вдруг остановила свой взгляд на эльфийке.
Если бы глазами можно было закапывать, то Фенек была бы уже где-то на Глубинных тропах.
– Откуда у тебя сыр.
Прозвучало это не как вопрос, а как приговор городского судьи, готового упечь тебя за решетку.
Первым желанием Хоук было ударить посохом о землю и потребовать честного дележа, – партнеры они или нет в этом дельце, в конце концов! – но потом она сообразила, что одна хрупкая эльфийка не могла заточить круг сыра в один присест и наверняка где-то оставалось еще немного.
Второе, что поняла Хоук – сыр можно использовать во благо.
– Подержи, у меня есть идея, – пробубнила Мариан, протягивая эльфийке свой посох. – Не бойся, не грохнет. Если только ты считалочки вслух поминать не станешь.

Мариан ориентировалась по наитию, следуя пути эльфийки, и отыскала небольшую головку сыра в сундуке. Пока она возвращалась к двери, за которой спал страшный дикий зверь по имени мабари, круг сыра уменьшился на одну пятую. И это Хоук еще не сильно старалась.
– Делиться надо, Фенек. Делиться, понимаешь? – прицокнула Мариан, потрясая ароматным сырком перед лицом эльфийки. Но разборки могли подождать.
Сделав лисице тот же жест, которым Фенек давеча предупреждала Хоук об опасности, Мариан юркнула в помещение, оставив дверь открытой. Здоровенный мабари все еще сладко похрапывал: сон его был крепок, вид – горд и невозмутим.
Отщипнув от прижатого к груди круга сыра щедрый кусочек, Хоук аккуратно раскрошила его, стараясь не превратить в мякоть, и рассыпала на земле. Потом повторила этот оккультный ритуал, прочертив сырную дорожку от вольера до выхода из помещения, старательно игнорируя взгляды эльфийки, а сам круг сыра, предварительно надкусив его у целого бочка, оставила в дальнем углу основного помещения склада, за ящиками.
– Схоронись где-нибудь. Я уведу мабари, – коротко объяснила Мариан, забирая свой посох и воодушевленно жестикулируя. – А потом вольному воля, начнешь шуровать.

Вернувшись к вольеру, Хоук расположила на ладони сбереженный кусочек сыра, присела на кортях у дрыхнущего мабари и ласково пропела:
– Эй, пси-и-ина.
Мабари дернул ухом.
– Смотри, что у меня для тебя е-е-есть.
Хоук помахала кусочком сыра у собачьего носа.
Пес, заскулив, подскочил, но Мариан тут же приложила палец ко рту. Мабари, такой же сообразительный, как все его собратья, притих, склонил голову и посмотрел на нее, высунув слюнявый язык – Хоук тут же предложила ему сыр как жест дружбы.
– Хороший мальчик, – радушно прогудела Мариан, почесывая его за ухом, пока мабари обнюхивал дощатый пол и подбирал языком рассыпанные крошки. – Я кое-что припрятала для тебя на складе, пойди поищи. Только тш-ш-ш, ладно?
Мабари понял все до последнего слова и, виляя обрубком хвоста, неспешно потрусил к выходу. Неизвестно, было ли это началом большой дружбы между ферелденкой и псом, освобожденным из орлесианского услужения, но, раз уж он ее послушался, то точно признал свою землячку.
Мариан Хоук, великая повелительница зверей, открыла двери в помещение, шуточно поклонилась и предложила рыжей проследовать в освобожденную от тирании мабари подсобку.
Где-то в углу пес расправлялся с кусочищем сыра, так что у Фенек было не так много времени, чтобы перелопатить все ящики: как только сыр кончится, пес наверняка расстроится и залает.
– Поторопись. Я не смогу отвлекать этого дракона вечно, – весело подмигнула Хоук, отступая в сторону.
А за сыр еще обещала припомнить.

+2

10

У Хоук оказалось своеобразное чувство... адекватности, назовем это так.
Эльфийке пришлось посторониться, потому что, будто надувшая губы от возмущения девица, Хоук рвалась посмотреть, не соврала ли Фенек и правда ли целый мабари спит на орлесианском складе.
"Сумасшедшая самоубийца," - припечатав мысленным диагнозом, рыжая огляделась нервно, прикидывая сможет ли уйти по стенам, если вдруг псина вырвется и побежит сюда. Интуиция подсказывала, что если псина вырвется, Табрис не то что по стенам пойдет - по потолку поскачет как миленькая, потому что жить ну очень хотелось.

Но Мариан не стала долго любоваться собакой и осторожно закрыла двери, заодно давая какое-никакое, но чувство условной безопасности... что, при наличии двух спящих и способных в любой момент проснуться стражников было смехотворнее, чем раскуривать сушеный эльфийский лист на складе гаатлока.

А потом произошло нечто.
"Ну, сыр, да". - Говорил взгляд огромных янтарных глазищ удивленной эльфийки, разом решившей, что магесса всё-таки свихнулась, на радость храмовникам. - Да так... нашла. - Успела выдавить из себя рыжая, прежде чем ей было поручено сторожить посох. Настоящий волшебный посох.
Как оказалось, сам по себе - дрын как дрын. От его наличия в своих умелых руках, Каллиан не чувствовала даже опасного зуда или особого присутствия силы. Видимо, правы те, кто говорят, что эти малахольные способны вместо посоха хоть с ножа проклятия бросать.
Каждый день узнавать что-то новое было... пользительно, да. Но не на орлессианском складе же!

Каллиан, с интересом, наблюдала за тем, как рыщет, будто ищейка, Хоук. да и искать было не долго. Впору было признать и пожалеть, что не набрала сыра в карманы, теперь, глядя на Мариан, с сыром можно было попрощаться окончательно.
"Значит маги так же голодают, как и все остальные ферелденские нищеброды? Мелочь, а приятно..."

Сыр и мабари скоренько уложились в голове Табрис в одну логическую связку и она невольно пискнула, отходя подальше от двери. Если сильно прижмет, она бы ВСПОМНИЛА СЧИТАЛОЧКИ, да только магищества в Табрис не было: она была чистопородной эльфинажной оборванкой с нечистой совестью, куда таким до высокого могущества.
Но Мариан творила какую-то дичь. Слишком дичь. И весы мнения на счет Хоук опять качнулись, чаша весов с надписью "Дурная, как взбрыкнувший мерин", вновь перевесила.

Спрашивать дважды не нужно было. Оченив перспективы, Каллиан юркнула вверх по балке опор склада, крепко обхватив ту руками и ногами, будто была не лисьего племени, а беличьего. Ну тоже рыжая, тоже бешенством пострадать может и зубки остренькие.

А потом ХОУК НАЧАЛА ГОВОРИТЬ С СОБАКОЙ. ГРОМКО.
"Нам крышка. Точно. Крышка." - Возможности оторвать руку от опоры и залепить себе по лицу ладонью не было - Табрис только уперлась лбом в балку и беззвучно застонала. Нарисованные вмиг картины того как чародейку разрывает на части мабари, а та в последний момент кастует что-то убийственное и весь скал, весь порт, весь Киркволл и весь несчастный Тедас взлетает на воздух были слишком живы.
Каллиан висела и переживала, но...
...но внизу почти мирно прошел чавкающий и разбрызгивающий слюну псина. И едва его поджарая задница с куцым хвостом скрылась за поворотом, Табрис слетела с балки и вприпрыжку понеслась к комнатке. Пора было набивать карманы.
Фомка! Вот оружие правильного эльфа!

Вскрывала ящики Табрис профессионально: шушеру и объемные тюки с тканями и всякими специями трогать не стала, хотя... вернулась и набила один из потайных кармашков неваррским жгучим перцем. Главное теперь было не тереть глаза ладонью, на которой правая перчатка, а потом, порыскав взглядом, отыскала не просто ящики - сундучки с замками. О... в другое время Каллиан ласково и, с придыханием, ощупала бы их своими проволочками и нашла отмычкам лучшие положения, вскрывая со всей нежностью и уважением. Но...
Но сейчас Каллиан всадила крючья у накидных петель и просто сорвала крышку сундучка - грубовато, зато действенно.
Розовый жемчуг и вычурное золотишко мерцали в полумраке.
"Ну всё!" - Плох тот вор, у которого не хватит карманов. Каллиан утрамбовывала драгоценности от всех щедрот души своей. Вернее - изо всей жадности, пока не вздрогнула на тихий кашель, кажется, то Хоук уже сигнализировала и пора было устраивать зажигательное веселье.

Отредактировано Каллиан Табрис (2018-02-06 00:23:48)

+1

11

Бесконечно можно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и как юркая рыженькая эльфийка висит на балке, демонстрируя чудеса эквилибристики. Право слово, Хоук не могла понять, что так напугало Фенек в детально обрисованном плане. Может, эльфы просто боятся собак? А зря, собаки – лучшие друзья не только человека, но и всякого остроухого.
Подбоченившись, Мариан гордо стала на стражу дверей темной подсобочки, которую сейчас лихо обрабатывала своими ловкими ручками воровка. Где-то в углу, за ящиками, все еще смачно пожевывал свой сыр мабари. Стражники дрыхли. Все было так идиллически прекрасно, что Хоук позволила себе расслабиться, вальяжно оперевшись о посох, прикрыть на минуточку глаза… Нет-нет, она ни в коем случае не думала дремать, но набитое сыром пузо призывно тянуло ее на дно…

А потом в комнате, где орудовала Фенек, грохнуло что-то, срываемое с петель. Тут же громко тявкнул мабари, явно недовольный тем, что сыр уже кончился, а больше ему не предлагают.
В это же время подскочили охранники.
Вместе с ними – бойко, весело и задорно – подскочила и Хоук.
– Ах ты ж сука, ах ты ж сука, – закашляв, панически запричитала она, с возрастающим внутри ужасом наблюдая за тем, как спящие красавцы продирают глаза, судорожно хватаясь за рукояти кинжалов. Ну почему, почему Мариан не додумалась попросить Фенек снять с них оружие своими шаловливыми пальчиками?
В центр складского помещения, как гром средь ясного неба, выскочил мабари. Стражники, еще не заметившие Хоук, но смекнувшие, что дело нечисто, начали подниматься с мест.
Мариан не могла позволить им заорать и позвать подмогу.

– Эх, понеслась! – воскликнула она, отстегнув с пояса пустую суму, которую обычно использовала для хранения припарок. Сегодня в обширном кошеле не нашлось ничего, кроме двух-трех сухих веточек эльфийского корня, которые Хоук жевала всякий раз после того, как выпивала кружечку-другую с наемниками: расстраивать мать запахом перегара не хотелось, в доме хватало и Гамлена. – И это тоже набивай, родненькая!
С этими словами она швырнула кошель эльфийке.
И, как неумолимый девятый вал, двинулась к охране прежде, чем та успела опомниться.
– Пожар! Пожар! – заорала что есть мочи Хоук, перекрикивая собачий лай.
– Где? – недоуменно переспросили бравые молодцы, слишком шокированные для того, чтобы поинтересоваться, а кто, собственно, вы такая, и чей-та вы разорались на чужой территории.
– Как где? Вот! – бодренько отозвалась Мариан, показав охранникам очаровательные тонкие пальцы, сложенные в кукиш.
Следующим мгновением этот же кукиш заполыхал всамделишным огнем.
Мужики заорали. Мабари, прижав уши к голове, удивленно заскулил.

– Что ж вы встали, как хер на именинах? Бегите! Бегите, сука! – воодушевленно завопила Хоук, запуская сгустком огня в ближайшие ящики. Бить по опорам она пока не собиралась – нужно было выкурить отсюда всех прежде, чем обрушивать своды склада.
Охранники ей попались, слава Создателю, сообразительные. В две глотки заорав что есть мочи «блядская отступница!», они сорвались с места и припустили в сторону выхода. Стоит отметить, что перед уходом они все-таки глянули в свои карты: победитель, панически-радостно взвизгнув, так вовсе счистил со стола все причитающееся ему золотишко.
– Грубиян! – крикнула ему вслед Хоук. – Хоть бы спасибо сказал!
Пока огонь горел вяло; тем временем, кто-то на вторых этажах склада зашевелился, учуяв запах дыма.
– Фенек, поторопись! – крикнула Мариан, уже концентрируя силу в посохе: для того, чтобы устроить хороший пожар на складе такого масштаба, одного посланного кукишом огненного шара не хватит, это она понимала. – Я не хочу подпалить свою челку!

+2

12

Сперва Каллиан услышала рявк пса, а потом уже обернулась, чтобы поймать чужое вместилище для чужих же драгоценностей, но дважды в одну реку не войти, так что почему бы и не накинуть золотишка в чужие карманы, раз тут все сгорит к демоновой матери!
Профессиональные воры работают не так эффектно, как то может показаться, особенно в условиях ужатого времени, зато - эффективно: горстями сметая дорогущие вещицы в карманы, Табрис торопилась. Уши ее подрагивали - воровка вся слухом была там - в главной комнате, где сейчас Хоук весело-задорно вещала, а стражники проникались всей сложностью ситуации, а еще пёс. Кошмар, в общем-то. Как вляпалась? Жизнь Каллиан к такому не готовила.

Затрещало охватываемое пламенем дерево, потянуло дымом и, кажется, Хоук еще и случайно ли, специально ли, в мешок или ящик с какой-то травкой-красавкой попала, потому что иначе обьяснить то, что густой дым не только драл горло, но и вызывал приступ смеха, Каллиан не могла. А еще, пускай она и торопилась, уже было некуда торопиться - всякие карманы кончились. Даже на перевязи отступницы.
Выстонав с сожалением, Табрис выскочила из комнаты, когда сверху, к негорящей стене, резво прислонили лестницу и оттуда быстро стал спускаться кто-то очень самонадеянный.
- В задницу! - Табрис, сама одурев от своей храбрости, подбежала к опорам лестницы, подбивая их. С высоты одного этажа и даже ниже, плюхнулся мужик в клепанном нагруднике.
- Валим. - Закашлявшись и прикрывая лицо шарфом, эльфийка попятилась к двери. А потом вспомнила что там, у ворот, их будут ждать охранники склада и стражники.
- Стоп. Не туда. Стену вывалить сможешь? Любую... кха... боковую. Нам нельзя через главный ход.

+1

13

– То есть, через главный вход нам нельзя, – прокаркала Мариан, давясь едкими испарениями, дымом, собственными слезами и социальной безответственностью, – а взорвать стену – можно? Ты мне нравишься!
Сказано – сделано. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что из-за воздействия подозрительного дыма они творят какую-то дичь, и потом им будет стыдно перед Миираном, но она быстро издохла. Мысль, не Хоук. Хоук вообще была очень живучей женщиной и считала, что если помрет, то только в глубокой старости, нарожав десять детей и воспитав в пять раз больше внуков, которым и будет рассказывать о похождениях своей дикой молодости.
А потом она вспомнила, что ее, дурную, не возьмут замуж, ведь она маг, и все сразу стало грустным и печальным.
Пожираемые огнем, весело трещали деревянные опоры склада, возвещая двум воровкам о том, что время поджимает и времени на грусть по безнадежно утраченной возможности замужества у них нет. Мариан уже приметила одну стену, обреченную испытать на себе бесчеловечную жестокость мага, стремящегося к свободе.
Мариан сосредоточила эту жестокость в энергии на кончиках пальцев, поток которой зачем-то обратила на напольные доски. Все просто: любое здание в Киркволле строилось либо на грязи, либо на камнях, потому что выделить денег на крепкий фундамент городской муниципалитет, как правило, не мог. Не мог, потому что в такие моменты всех чинуш жаба душит, а золотишко они скорее себе в жопу засунут, лишь бы на облагораживание города не растрачиваться.
Тем лучше для нее: Хоук тянула эти землю и камни из-под досок, формируя в воздухе крепкий каменный кулак.
– За Ферелден! – невпопад громыхнула Мариан, запуская цельным куском в хлипкую стену. Просто когда разрушаешь стены чьего-то дома, принято делать это с воинственным кличем, а то как-то не по порядку, что ли.
Не выдержав напора женского ферелденского патриотизма, стена с грохотом проломилась. Буквально – пущенный Мариан ком земли оставил в ней огромную дыру, через которую мог без проблем пролезть один человек с эльфом подмышкой. Оскорблять честь Фенек таким унизительным жестом Хоук не собиралась, поэтому просто хватанула ее за руку и, вопя как раненный бронто, побежала на свет в конце Глубинных троп.
И хорошо побежала. Так, что, прыгнув в дыру в стене, не успела затормозить и чуть не свалилась в воду – эта сторона склада как раз выходила на море.
Балансируя подошвами сапог на опасной грани между «свалиться в зловонную жижу» и «с трудом, но не свалиться», Мариан все-таки склонила чашу весов удачи ко второму варианту. Раскашлявшись и набрав в легкие чистого (относительно) воздуха, слабо отдающего рыбиной и тиной, Хоук обернулась, слезящимися глазами осматривая результат их с Фенек работы.
Пламя вылизывало оконные рамы узеньких окошек и, раздуваясь, стремилось наружу.
– Гори, гори ясно… – затянула Мариан, подбоченившись и широко улыбнувшись эльфийке. Судя по вываливающимся из карманов долгожданным «цацкам», потрудились они на славу. – Ну, давай. Я готова услышать это. Признай, что у магов – самые здоровские считалочки!
Вид у Хоук был такой очаровательнейше безумный, что не приходилось сомневаться в том, что в случае отрицательного ответа она свернет чью-то шею. Наверное. Может быть. Она ведь никогда не считала себя жестокой.
Она продолжала считать себя самым миролюбивым магом в Киркволле даже тогда, когда через проделанную ею в стене дырку выбежал один из складских охранников. Точнее, сначала она подумала, что это бегающий факел, орущий, как недорезанная свинья, но потом факел сиганул в море и в нем угадалось что-то человеческое.
– Это еще что за… Пресвятая Андрасте! Пожар! Пожар! – заорали откуда-то издалека. Изогнув бровь, Мариан, не теряя достоинства, обернулась на звук.
И увидела тех самых стражников, что давеча справляли нужду в пречистые воды Недремлющего моря.
– Сука, все-таки надо было их столкнуть, – озвучила запоздалую мыль Мариан.
А потом, не дожидаясь, когда Фенек с ней согласится, сорвалась с места.

+1

14

- Ферелденцы не ищут лёгких путей! - Каллиан могла бы рассказать, кто сейчас стоит, давясь кашлем, у главных дверей и кто, если особенно отбитый, уже готовится забежать внутрь - спасать местный скарб (если у человека тут своя доля лежит), но, в основном, все сейчас глазеют и вряд ли кто-то догадался даже побежать за ведрами, чтобы черпать воду в моря, до которого рукой подать.
А Табрис и Хоук нельзя туда, так что пусть магесса магичит дальше, как ей Создатель велел.
Фенек пока закроет лицо, плотно обматываясь шарфом.

И долго ждать не пришлось, правда, зараза, скрутило от лающего смеха, когда Хоук, вместо магической скороговорки и тарабарщины попрала честь и независимость Киркволла патриотичным кличем сырных оборванцев.
"А, пусть так!" - С диким весельем ринувшись в пролом, не собираясь дарить отступнице рукав своей куртки, Фенек, на миг, даже решила, что все их проблемы закончились: всего-то осталось дойти от пылающих доков в Нижний город, груженные драгоценностями и отсыпать долю нанимателю. И не оказаться обратно в доках, под пирсом. Всего-то! Обычное дело для киркволлских оборванцев.

- Тьфу на тебя. Лучшие считалочки у воров. Хотя мы любим считалки на отнимание. - Уперевшись ладонями в свои колени, рыжая пыталась отдышаться. И это даже получалось, вот только было бы значительно лучше дышать свежим воздухом и подальше отсюда.
Каллиан только хотела об этом напомнить, когда красивая пылающая ночь перестала быть такой томной - посредством вмешательства третьих лиц. Сначала - горящих, потом - бряцающих.

Следовало вспомнить, что НИКОГДА, НИКОГДА-НИКОГДА не стоит оставлять У СЕБЯ ЗА СПИНОЙ не устраненных стражников. И ведь тоамочки в воду - на тебе - лучше бы шлепнулись. Так можно было бы прикинуться ветошью и уплыть - ни один стражник в доспехах не бросился бы за ними, тем более в эту воду. Но нет. - не везет, так не везет.
Особенно если учитывать набитые красным золотишком карманы.

Инстинкты - сильная вещь. И эльфийка побежала, едва дернулась Хоук, с такой прытью, будто сам Ужасный Волк пытался отгрызть ей пятки.
Правда, завернув за угол, девицы оказались в узкой кишке смыкающихся надстроек, но из этого переулка был проход, если, конечно, никто не догадается пальнуть им в спину из арбалета или лука.
- Аа-а-а! - Как-то неспортивно, зато азартно вскрикнула Табрис и прибавила ход, уже на бегу, пока были еще силы, додумывая, что вот сейчас можно прекрасно потеряться и вообще ничего не заносить Миирану. Столько драгоценных цацек обеспечат остроухой много и много недель безбедной жизни. А если быть совсем скромной, то и на полгода хватит.
И рыжая не стала сопротивляться соблазну - поддалась ему, резко ныряя в проход между двух складов, боком протискиваясь, надеясь, что Хоук отстанет. Или не пролезет. Дружба дружбой, а своя шкура дороже.

+1

15

Выросшая в деревне и с деревенскими же голодранцами провозившаяся с самого раннего детства, Хоук выучилась бегать так, будто заранее готовилась покорять беговое соревнование Большого Турнира, как подрастет. Отец, со скупой слезой на глазах наблюдая за тем, как его девочка догоняет обидевших младшеньких близнецов хулиганов и раздает им на орехи, любил говорить, что умение быстро драпать – соль и хлеб любого отступника, который должен быть готов к тому, что бежать придется прямо так, без скарба, если на его порог, не приведи Создатель, заявятся храмовники. Они-то, оболтусы эти, бегают не очень. Попробуй побегать в полном доспехе да в юбке, путающейся под ногами.
Потом, конечно, Мариан обросла взрослыми делами и женскими атрибутами, стало не до игр в догонялки – несолидно оно, бегом рассекать по деревне, когда у тебя… атрибуты подпрыгивают. Стыд-то надо иметь. Так уже говорила мама.

Сейчас, в конкретно данный момент, Хоук чхать хотела на эти заветы. У нее не было причинного мужского органа, чтобы вертеть на нем мнение социума относительно больших грудей и их положения в пространстве, поэтому она вертела его, это мнение, на посохе. Очень активно.
Свою грудь Мариан несла с достоинством. И бежала как никогда быстро. Кажется, удалось даже оторваться от стражников, но выигранное время не сыграло им с Фенек на руку – свернув куда-то не туда (а-а-а, чтоб его, этот топографический кретинизм и ссанную архитектуру Киркволла!), застряли в тупичке, и перспектива оказаться приволоченной за шкирку в городские тюрьмы, а оттуда – к храмовникам стала как никогда близка.

Пока Фенек не завизжала. Громко. И радостно. Стало быть, ее эльфийский взор и впрямь видел дальше подслеповатого человеческого.
- Мать, ты чего? – гогоча на бегу, спросила Мариан; однако в намерениях Фенек долго разбираться не пришлось и вопрос, повторенный еще разок для профилактики, прозвучал уже тяжелее. – Мать. Ты че?
Кажется, Мииран, прозорливый сукин сын, был прав. Относительно того, что вот с таких тонких-звонких эльфиек нельзя спускать глаз.
А еще он был прав относительно другого – что к таким эльфийкам надо приставлять людей вроде Хоук. Совершенно отбитых на голову, то бишь.
- Ах ты шельма… - нехорошо протянула Мариан, проводив взглядом исчезнувшую в узком проходе эльфийку, но следом не полезла. Знала – не протиснется. Не с такими женскими атрибутами, как у нее, а титьки – не живот, внутрь не втянутся.

- От ведь сука, - добавила Хоук, когда до ее ушей ясно донесся топот ног приближающихся стражников. Думать надо было быстро – как только умела Мариан, оказываясь в критической ситуации.
Будь она чуть-чуть повыше, то смогла бы подтянуться и влезть в окно одного из складов, что образовывал тупичок. И даже несмотря на то, что Хоук была не маленькой женщиной, созданной для любви, а большой, созданной для великих побед, роста ей не хватало. Если бы только на что-то встать…
Стражники были все ближе.
А идея брезжила в голове, как вот уже почти загоревшийся рассвет.

Крепко перехватив посох, Мариан чиркнула им по земле – и усилием магии грязь покрыла ровная корочка льда. Хоук попробовала ее подошвой сапога – скользит. Совсем как замерзшее озеро Кинлох, на которое они всей семьей как-то ездили кататься на коньках.
Крепко прижавшись спиной к стене, Хоук затаила дыхание.
Первые же стражники, летящей походкой завернувшие в переулок, - кажется, те самые, что справляли нужду в море, юные натуралисты, мать их - поскользнулись на ледяном настиле, как следует проехались вперед, поцарапав свой стражеский доспех тонкой работы, и, стукнувшись головами, подъехали аккурат к стене склада.
Мариан не стала дожидаться их товарищей и буквально пошла по трупам – взобралась по охающим телам, подтянулась, допрыгнула таки до окошка и влезла в него, предварительно закинув внутрь неудобный посох.

«Сейчас кое-кто ушей не досчитается, - мстительно думала Мариан, как таран преодолевая склад напролом – благо внутри было тихо. – Считалочки ей мои не нравятся, ага».
На улицу она выскочила через первую попавшуюся дверь. Вздохнула, огляделась, ощупала себя на наличие переломов – мало ли, залезть-то залезла, вдруг спрыгнула неудачно. Но вроде бы все было в порядке – и женские атрибуты, как говорится, не побила.
Заметив драпающую эльфийку, Мариан припустила за ней. Молча и стремительно – как гончая мабари, спущенная с поводка.
А как добежала да нее, то бросилась вперед с диким воинственным кличем – прыгнула, вытянула руки, обхватила Фенек за колени и повалила на землю.

- Это ты меня кинуть надумала так, а? – запыхаясь, осклабилась Хоук, распиная эльфийку под собой. – Эх, красавица, плохо ты, стало быть, слушала, когда тебе про «Мииранову девку» рассказывали.
Вид у растрепанной Хоук был такой, как будто она сейчас и впрямь задумала раздробить кому-то кости. И взгляд горящий - впору звать храмовников, чтоб повязали, посох переломали и в Казематы увели.

А потом Мариан вдруг рассмеялась. Добродушно. Протерла ладонью перепачканное пылью лицо.

- Уф, заставила ты меня побегать! Ну, чего разлеглась, вставай давай, - скомандовала она, сама сползая с эльфийки и шустро вскакивая на ноги. – Нам еще до Миирана вон сколько топать, даром что почти квартал срезали.
И благоразумно спрятала в ножны охотничий нож, который, как оказалось, выхватила в порыве – только сделала это так, чтобы Фенек обязательно заметила. На всякий случай.

+1

16

Хоук не полезла за ней и даже не швырнула вслед что-то магическое. Очень зря. Фенек вот швырнула бы. Или кинжал меж лопаток или в ухо, точно - в ухо - потому что по этому узкому проходу только боком нельзя было. Но её магищеское решила не выкобениваться и прослыть великодушной - её же, Хоук, проблемы.
А Табрис оказалась на другой улочке и, пока тупоголовая стража не стала вспоминать, что беглянок было двое, рыжая припустила по улице вверх, к рынку, на который уважающие себя торговцы скоро начнут выносить первые скоропортящиеся товары, навроде рыбы.

Но удача - блудница еще та, куда там девкам из "Розы" - стоило миновать квартал, как сзади послышалось частое и сильное дыхание и топот ног. Бросив взгляд за плечо, Каллиан как раз успела навечно запечатлеть в памяти отступничий прыжок и группировалась. Так что, упав в пыль и грязь киркволлской улицы, прошипев сквозь зубы всё, что думает по поводу таких варварских методов поимки, воровка замерла, уставившись на нож. Это потом, сильно потом, она покосилась на красное и местами серо-рыжее от пыли лицо Мариан и услышала, что та пытается говорить по-доброму. Сначала Табрис смотрела на нож, в уме прикидывая как извернуться, чтобы магесса сама им и порезалась. Но обошлось.

- А ты думала. Разделяться в таких случаях - самое то. Уж поверь мне. Я в свое время... - Каллиан живо приняла правила этой "игры" и осклабилась вежливой улыбкой и даже подмигнула. Встала, отряхиваясь как собака и... нахмурилась, не спеша усердно стряхивать остатки пыли.
- Я тут подумала о том мабари... - Вообще-то, Табрис о нем не только подумала, но и услышала лай позади.
- Предлагаю поспешить к Миирану. Хватит с меня на сегодня знакомства с культурами Орлея и Ферелдена. - Уже немного устало и запыхавшись выдала воровка, прибавляя ходу. На языке еще вертелся вопрос, а что было бы, если бы она сопротивлялась, но сейчас не было времени для теории и вопросов такого типа, это точно.

+1

17

Это было хорошо, что Фенек не стала рыпаться – хотя бы потому, что Хоук, несмотря на добродушный, в общем-то, вид, все еще была в прескверном настроении. Такое, когда страсть как хочется намылить или срезать кому-то уши, но варварские порывы Мариан сразу же улеглись, стоило собачьему лаю обласкать ее ферелденский слух.

- О мабари? Да все с ним хорошо будет, - беспечно отмахнулась Хоук, продвигаясь по улице. Не сразу до нее дошло, что Фенек, скорее всего, начхать было на сохранность пса. Скорее, она заботилась о том, как бы этот мабари их не настиг и не загрыз до полусмерти, признав в них мясо, потому что пахли они точь-в-точь как копченные окорока – дымом и отчаянием. - Не думаю, что он за нами погонится. Мабари – умные ребята, а этот уже наверняка понял, что с нами связываться – себе дороже.

Теперь произошедшее на складе казалось какой-то дурной трагикомедией. Во-первых, их с Фенек действиям не хватало стиля: планируя эту ночь, Хоук надеялась выходить из склада вальяжной походкой спиной к пожару, а получилось так, что они чуть не шлепнулись в воду. Во-вторых, в деле были замешаны сыр и псина, а Мииран не предупреждал ее об этом моральном испытании. Придется стребовать с него надбавку, да.

- Сколько хоть накосорезила? – устало вздохнув, спросила Хоук, убирая челку с глаз; теперь, когда адреналин иссяк и пироманской души порывы упокоились с миром, ей хотелось просто поспать и помыться – срать на Миирана, он свое все равно получит. – Не переживай, навар отбирать не буду, один хер не мне с тобой рассчитываться - я просто интересуюсь.

На улицах, еще час назад темных и безлюдных, неторопливо развернулась возня и оживление: это в свои права вступал ранний утренний час, когда солнце только дразнило обещанием нового дня. Это время суток было Хоук знакомо; прежде, в деревне, она поднималась в этот час для работы по дому, чтобы выйти в поле до того, как начнет припекать.
Многое изменилось.

- Да, пойдем уж. Мы задержались, - Мариан широко зевнула, прикрыв рот ладонью; потом, сонно моргнув пару раз, поправила ремни на груди – посох в чехле неуклюже бряцнул. – Мииран может подумать, что его кинули, и тогда мабари – меньшее, о чем нам придется беспокоиться.
Несмотря на прозрачный намек в словах, Мариан улыбнулась.

Многое изменилось, да.
Не только время суток, когда приходилось возвращаться домой, но и работа; и люди, с которыми приходилось работать; и то, как надо с этими людьми держаться.
И, понимая, что по окончанию дела она вряд ли пожмет Фенек руку, Мариан понимала, что все изменилось далеко не в лучшую сторону.

Киркволл, одним словом.
Сучий Киркволл.

+1

18

- Ну как знаешь. - Фенек была не из тех, кто будет сто раз предупреждать об опасности: магесса хочет обниматься с ферелденской псиной и верить в доброту твари... да пожалуйста! Но только без Каллиан.
А вот дальше пошли сплошные сложности. Эльфийка замерла, испытывая то томящее чувство обрывающейся где-то внутри естества струны:
- Не много. Некогда было. - Со всей скорбью орлесианской дворянки, не подобравшей туфельки в тон шляпке, вздохнула рыжая воровка, пропустив мимо ушей "Я просто интересуюсь" - в вопросах денег не бывало слова "просто". А на перо посадить Табрис за сегодня могли за многое.
Это-то и было проблемой.

Киркволл сонно ворочался тенями в подворотнях, было мерзко и сыро, как бывает только поутру, ветер выметал запахи и залезал под одежду - там, где прежде градом катился пот от надсадной погони, теперь было холодно до мурашек.
- Но мы можем договориться... Я не думаю, что Миирану интересны подробности нашего сотрудничества. В конце концов, мы - умные. - Была бы Каллиан умнее, она бы, конечно же, шлёпнула симпатичную и душевную магессу где-то на складе: "задохнулась дымом" и выбралась бы одна, а после свинтила из этого города. Но Фенек была не настолько еще жестокой. Сейчас и мучилась с этим.

Если бы всё было иначе... всё было бы иначе, и всё тут.
"Нечего философствовать. Подкупать ферелденку рассказами о том, как мою кузину насиловали, а я, бедная-несчастная жить не могу, если не напихаю полные карманы золотишка? Сама бы я поверила в такую грустную жизнь? Прониклась бы? То-то! Тут у каждого, куда не плюнь - ужасная история. И все друг друга ненавидят и ставят в позу".

Они подходили к логову Миирана, когда Табрис чуть замедлила шаг и коснулась кисти руки Хоук:
- Спасибо. Без тебя я бы оттуда не выбралась.
Чувствовала себя эльфийка скверно: она смотреть таким чистым и ясным взглядом, как эта отступница, ни на кого не умела.

+1

19

- Мииран тоже не тупой, на минуточку. А мне бы хотелось отработать свои последние месяцы на старика без выебонов или, как бы он сам умно выразился, «эксцессов». Где только таких слов понабрался, у шлюх, что ли…

Когда Хоук тронули за руку, она застыла. Медленно обернулась через плечо. Выгнула красивую черную бровь.
Если бы Карвер назвал ее «любимой сестричкой», она, верно, удивилась бы меньше.

За что именно Фенек извинялась? За то, что Хоук ее не пришила на месте, заподозрив низменной души порывы съебаться с нажитым добром? За то, что Мариан не собиралась говорить об этом Миирану? Да кто он такой вообще, старый хрыч. Ну кроме того, что приходился Хоук работодателем, хотя едва ли можно называть «работой» такое забавное явление, как долговое рабство.

- Да ладно. Не за что.

«И все? Хоук, блять, ты серьезно? Она хотела тебя кинуть! Она, на минуточку, тебя кинула, и это еще хорошо, что ты ее, шельму эдакую, поймала! Еще и улыбаешься во все свои ферелденские щи, постыдись хотя бы, ну дура дурой же».

Мариан знала этот противный голос. Это пробивалось, выгрызая себе путь наружу, ее новое киркволльское «я», которое драло деньги с должников и умело выбивать зубы так, чтобы было больно, но не до потери сознания. Иногда голосок этот затуманивал голову почище алкоголя и за его победными воплями почти не было слышно робкого ферелденского «Хоук, родненькая, а может не надо?..»
В этот раз Мариан с какой-то пугающей ясностью осознала, что не надо. Потому что перед ней, каким боком ее ни крути, была землячка – потрепанная криминальной жизнью Киркволла, заматеревшая, скрытная, но все же. Потому что они все тут выкручивались как могли и это еще уважать надо, что нашлись яйца и душевные резервы, чтобы не сдаться и не пойти в бордель – или не сброситься в море.
В конце концов, да просто потому что.

Улыбалась Хоук действительно искренне – смешливо, открыто да так, что вылазила вся ее деревенская неотесанность. И не пыталась брезгливо выпутать перехваченную ладонь – наоборот, развернулась всем своим видным грудастым корпусом и крепко пожала протянутую руку.
- Еще сработаемся.
Она подмигнула. Пиздец какой, Создатель милосердный.

«Это не мне решать, на самом деле, ну а вдруг?»

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Малый архив » Поджигай! [10 Царепуть, 9:30 ВД]