НОВОСТИ

04.02. Не забывайте заглядывать в тему объявлений - там всегда есть что почитать.

Рейтинг: 18+


Вниз

Dragon Age: We are one

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Иная Тень » Красное на красном [АУ]


Красное на красном [АУ]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://s8.uploads.ru/5OuD4.gif

Красное на красном [9:41 ВД]

Время суток и погода: перманентная Брешь
Место: Замок Редклиф, Редклиф, Ферелден
Участники: Дориан, Эвелин Тревельян, Алистер Тейрин
Аннотация: Алексиус отправил в будущее не Вестницу с Дорианом, а только Вестницу. Корифей победил, венатори поработили Тедас, а Брешь расползлась на все небо. В попытке выяснить, что к чему, Вестница попадают в руки новых хозяев, где предстают перед избранным трибуналом венатори.

[icon]http://s4.uploads.ru/lEMCn.jpg[/icon]

Отредактировано Дориан Павус (2018-01-15 22:00:06)

+2

2

Замок Редклиф встретил их… краснотой. Лириум был тут повсюду, от этого у Павуса начинала болеть голова. Хотя, возможно, она начинала болеть не у него одного – с ним был еще один лириумочувствительный и один… впрочем, охарактеризовать второго своего спутника Павус бы с точностью не смог.
Красный лириум «пел» – выводил какой-то тошнотворный зуд, отдающийся в мозгах, как часотка с другой стороны мозга. Во всяком случае, так это ощущал Павус. Он уже видел, во что превращались люди, долго имевшие с ним дело, и оставленные вблизи его кристаллов, и сам старался держаться подальше. К счастью, его очагов было не так много – в основном в Ферелдене. Его Павус тоже не любил, но дело – есть дело.
Они отправились с перевалочный форпост Редклиф, бывший замок редклифского эрлинга, с целью допроса – из замка пришло известие, что в него доставили особых пленников, требующих особенного же допроса. Имена и приметы не сообщались – не сообщалось вообще ничего, кроме того, что в Рэдклифе нужен трибунал венатори.
Их было двое, плюс Фенрис, которого Павус использовал в качестве телохранителя. В этой роли эльфу не было равных, и трибун брал его с собой в любые более или менее дальние поездки. Правда, чем дальше – тем меньше попыток нападения предпринимали еще не покоренные партизаны. Все официальные источники власти уже были в руках венатори – явно или тайно. Свободными от власти Старшего оставались, разве что, дикие эльфы, бродящие по лесам, но до них и до этого никому не было особого дела.
В этот раз голова начала болеть еще в предместье – красный лириум медленно, но верно расползался по окрестностям.
- Надеюсь, это ненадолго, - сказал Павус вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. Рэдклиф сложно было назвать гостеприимным местом – жители либо сидели по домам, либо работали – те, которые еще тут остались. На улицах было пусто. Впрочем, теперь на улицах было пусто везде, кроме крупных городов, где хоть Селина, хоть венатори – разницы никакой, лишь бы платили.
У них было несколько часов на отдых и еду, хотя Павус предпочел бы, чтобы все началось – и закончилось – как можно раньше. В серьезность пленников он не верил – всех, кого стоило бы ловить, давно поймали, осталась разная мелочь, с которой красные храмовники и венатори могли бы разобраться сами.
- Пойдем в тюрьму, - Павус нашел Фенриса по дороге в подвалы. – Или можешь оставаться тут, как хочешь. Очень сомневаюсь, что наши пленники будут в состоянии на меня напасть.
[icon]http://s4.uploads.ru/lEMCn.jpg[/icon]

+5

3

[indent]Эвелин помнила, что прибыла в замок Редклиф и имела разговор с тевинтерским магистром. Помнит, что разговор не заладился, помнит, что дальше был взрыв.
[indent]Дальше она ничего не помнит.
[indent]Эвелин вышвырнуло в тот же зал, но ночью. И левую ладонь скрутило болью по месту отпечатавшейся метки, сочащейся зеленым пламенем так, что маг закричала, падая на колени. А потом прибежала стража. А потом её, наверное, ударили по голове.
[indent]Тревельян открывает глаза в каменном мешке и морщится тут же - ей режет болью от одного взгляда на красный отблеск стен, сквозь которые прорастает багровый шип дикого красного лириума. Шип этот так близко, что, если неосторожно сдвинуться вперед, она коснется его лбом.  К горлу подкатывает тошнота. Маг отворачивается, тревожно оглядываясь, за спиной лишь стена, некуда деваться, но, если свалиться на бок и, уперевшись в угол, отползти до решетки двери, вжимаясь в ту, становится легче - не так поёт о чужом безумии и смерти проклятый лириум.

[indent]"Где я? Что происходит? Почему?" - И еще тысячи вопросов терзают больную голову. Женщина тихо стонет, а потом сплевывает тягучую слюну. Кажется, у нее сотрясение мозга.
[indent]Эвелин пытается сосредоточиться, дотянуться до Тени и задействовать свои силы - Тень отзывается радостно и жадно зовет к себе. Духи и демоны, кажется, слышат ее лучше, чем прежде, песня лириума становится громче.
[indent]Вестница сжимает крепко челюсти, пытаясь сфокусироваться на простом и явном - поставить барьер, отделить себя от отравляющего всё сущее лириума. Кисти рук, сжатые в стальном капкане "варежек для магов" не подчиняются. Приходится плести чары, формируя все заклинание лишь мысленными усилиями. Это больно - голова разрывается от боли, тошнит сильнее. Закусывая губу, Тревельян злится и только злость придает сил - слабый барьер начинает мерцать вокруг мага.

[indent]И, будто на зло, вдали слышится грохот шагов людей в доспехах - к камерам идут, принося в эту багровую темноту свет факелов - только теперь, когда пятно света подбирается всё ближе, женщина видит, что в соседней камере, за решеткой напротив, тоже кто-то был. Живой? Глаза блестят, кажется, но...
[indent]- Ты посмотри, очухалась... - Один из стражников замечает серебристое мерцание магии и матерится сквозь зубы, а потом ловко переворачивает алебарду в руках, чтобы ткнуть волшебницу под рёбра пяткой оружия.
[indent]- Сука... гаси всё, не то хуже будет. Парни, открывайте и волоките ее в допросную, как велено. Развлекаться будете потом.
[indent]Эвелин задыхается от боли и чары гаснут. Ловя ртом воздух, молодая женщина не сопротивляется, когда ее хватают за воротник и за цепь на кандалах, подбадривая рывком за плечи, заставляют подняться на ноги. Мир дрожит и плывет перед глазами. Один из стражников, деревенщина деревенщиной, толкает на другого, чтобы тот, посмеиваясь, ухватил магичку за грудь. Но всё прекращает второй окрик старшего. Того, с алебардой.
[indent]Вестница еле удерживает порыв согнуться в три погибели и исторгнуть из себя весь восторг этим миром. Идет она, стараясь поспевать за дергающим за цепь стражем, потому что Вестнице очень не хочется оказаться ближе к замыкающему шествие ублюдку, от которого смердит тухлой рыбой.

[indent]"Если это кошмар, то мне очень нужно проснуться!" - Идти не далеко, пыточная тут же, на нижнем уровне. Мага заталкивают в комнату и стражники цепляют цепь от наручников к огромному вороту, что будет подкручивать руки вверх.
[indent]- Не рыпайся. - Почти ласково шипит тот, с алебардой, а потом троица вытягивается в струнку, когда дверь на противоположном конце страшного зала открывается и входят люди, судя по одежде, очень влиятельные люди. Эвелин пытается их разглядеть, но перед глазами всё плывет. Лишь когда голоса становятся ближе, маг видит явно. Одного из них она... знает?
[indent] - Это какое-то недоразумение... - Бормочет, качая головой.

+3

4

Фенрис почувствовал лёгкую тошноту, подступившую комком к горлу, ещё в предместьях замка Редклифа. Сглатывать стало труднее, а каждый новый вздох давался всё тяжелее, словно грудь эльфа стискивали в стальных тисках. Перед глазами плыло, Фенрис пытался сморгнуть наваждение и даже украдкой потёр глаза, но в целом он старался не показывать, что испытывает недомогание. Разве что проступившие капли пота на его лбу, да учащенное дыхание выдавали его. Но кому какое дело было до того, что чувствует эльф-телохранитель, пока тот способен стоять на ногах, держать меч в руках, да выполнять команды?
Красный лириум Фенрис услышал издалека, но чем ближе он подходил к замку, тем явственнее звучало это пение в его голове. Фенрису даже стало казаться, что он способен различать разные голоса и обрывки каких-то фраз, словно лириум взывал к нему. Его собственные лириумные метки резонировали в такт пению красного лириума и стали мерцать, как только Фенрис вступил на порог замка. Но в этом странном взаимодействии красного лириума и лириумных меток сам Фенрис чувствовал напряжение и враждебность.
От одной мысли о еде все внутренности Фенриса скручивались в тугой узел, поэтому он предпочёл остаться в комнате, в которой его разместили сразу после прибытия. Комната была настолько маленькая, что в ней едва помещались узкая кровать, деревянное ведро и колченогий стул с медным тазом, из которого никто не удосужился вылить старую, пропахшую плесенью воду.
В этом замке Дориану Павусу вряд ли кто-то осмелился бы угрожать, и Фенрис решил, что ему стоит поспать, пока его хозяин отдыхает и трапезничает. И едва его глаза закрылись, Фенрис впал в странное состояние болезненного забытья.

*   *   *

Вокруг так темно, что начинает казаться, будто всё сущее просто разом перестало существовать. И тишина, в которой Фенрис не слышит ни собственного дыхания, ни сердцебиения, словно разом давит со всех сторон. Фенрис хотел закричать, да не смог, как будто бы кто-то вырвал его язык, и с каждым мгновением Фенрис начинает всё больше сомневаться в том, что вся его прошлая жизнь была настоящей. Сейчас его реальностью стало всеобъемлющее и пугающее ничто. Паническое чувство страха и безысходности нарастает, как лавина, и Фенрис начал забывать своё имя. То, которое ему дала мать. И то, которым называл его хозяин. Но едва Фенрис попытался ухватиться хотя бы за воспоминания о своём рабстве – самые сильные и яркие воспоминания всей его жизни, – как где-то вдалеке завыли волки. Сначала их вой казался неясным шумом, напоминающим завывания ветра, застрявшего в скалах, когда же Фенрис наконец понял, что именно приближается к нему, было поздно. Вокруг него уже тут и там стали мелькать яркие, жёлтые и явно голодные огоньки. Сквозь рычание Фенрис слышит, как клацают их клыки, как слюна падает на землю с их языков. Но самым страшным звуком стал голос человека, которого Фенрис убил собственными руками.
"Волчонок", – голос звучит добродушно и игриво, но Фенрис начинает кричать так, будто на его кожу вновь наносят лириумные клейма.
"Мой волчонок", – в этот раз голос звучит властно и подобно грому нарастает в голове Фенриса, который безуспешно пытается закрыть уши, упав на землю. Мокрые носы тычутся в него со всех сторон, и волчье дыхание обжигает его кожу.

– Белый Волк, – в голосе Фабиана Фенрис слышит удивление и плохо скрываемую вину.
Фенрис поднимается с земли, обескураженный прошлым наваждением, и пытается вспомнить, кто он и что он здесь делает.
– Фабиан? – неуверенно переспрашивает Фенрис, разглядывая стройного и юного эльфа напротив. Тот выглядит слегка потрепанным и жутко уставшим. – Как ты меня нашёл?
– Я уже так привык идти по твоему следу, что могу это делать и глубокой ночью, – Фабиан улыбается, упершись плечом о стену пещеры, другую же руку он прижимает к своей груди.
По его позе и дыханию Фенрис понимает, что у него сломаны ребра. А лицо юного эльфа всё сильнее искажает гримаса сожаления и раскаяния.
– Фабиан, что ты сделал? – негромко спрашивает Фенрис, и тот отвечает ему так же шепотом, едва не задыхаясь после каждого слова:
– Прости меня, Волчонок... Помнишь, ты как-то получил неподписанное письмо, в котором тебе сообщили о малефикаре в Неварре? И ты отправился туда один, – Фабиан закашлялся и едва не упал на землю от боли, но справился с собой, лишь ещё сильнее прижался к стене.
– И убил его, – то ли вопросительно, то ли утвердительно прозвучал голос Дориана.
Окружающая действительность опять стала смазываться, Фенрис вновь потерял дар речи, и только лицо Дориана Павуса он всё ещё видел отчетливо и ясно.

Фенрис быстро смирился с уготованной ему судьбой: он словно бы всегда знал, что снова вернётся в Тевинтер, снова станет рабом. И эта мысль была хуже смерти. Фенрис ненавидел себя все эти годы, проведенные вдали от Тевинтера, за страх и ожидание нового рабства.

*   *   *

Он с трудом очнулся, весь в поту и ещё более разбитым и уставшим, чем после дороги. Попытался найти Павуса, на что стражники замка, не скрывая своего презрительного отношения к эльфу, ответили, что великий магистр скоро отправится на допрос пленников. К счастью, Фенрис успел найти дорогу в подвалы раньше, чем Дориан отправился туда без него.
Оставаться вновь наедине с собой Фенрис не желал, поэтому молча последовал за своим хозяином по лестнице вниз. Когда же Павус присоединяется к другим членам трибунала, Фенрису лишь остаётся наблюдать за всем происходящим у двери, чуть поодаль от стражников.

Отредактировано Фенрис (2018-02-04 11:34:10)

+2

5

Пленников немного, и в чем бы ни была суть – Павус надеется разобраться как можно быстрее и убраться отсюда. Он – глава магистрата венатори, ему приходится решать вопросы локальных ситуаций и когда кто-то где-то сталкивается с ситуациями политического характера – кого взять, кого отпустить, кого куда отправить. Правило общее одно: если ты не с венатори – ты против венатори, но каждый раз разбираться приходиться частным порядком, слишком много промежутков обнаруживается между двумя крайностями. Сам Павус не мог бы стопроцентно сказать о себе, что он разделяет все взгляды Старшего и его подчиненных, но сейчас он – самая главная сила в Тедасе, и сила та направлена на возвождение Тевинтера. А разные мелочи… ну, их можно стараться игнорировать.
- Что у нас тут? – спрашивает Павус у солдат, голос звучит устало, хотя уставшим он себя не чувствует; всему виной – красный лириум и этот несмолкаемый зуд в голове.
- Вот, - уважительно отвечает один из них и протягивает ему свиток.
Донесения. Павус разворачивает их и читает по диагонали – описание условий захвата пленников, план предварительного допроса, все имена и обстоятельства, которые известны. Павусу это малоинтересно – там обычно не содержится ничего значительного, иначе бы они и сами справились. Но кое за что взгляд цепляется сам – обнаружена… замок Рэдклиф… странное свечение руки…
Павус поднимает глаза от бумаги – и правда, в углу с пленными что-то слабо светится зеленым, он не заметил этого, когда вошел.
- Факел, - командует он негромко, чтобы солдат поднес освещение к тому углу, где находятся пленники. Сам он делает несколько шагов в ту же сторону. Подходить близко не хочется – помимо всего прочего, о личной гигиене тут особо не заботится ни гарнизон, ни, тем более, их подопечные. Но зеленый сполох становится ярче – насколько, чтобы вспомнить кое-что почти забытое, но не настолько, чтобы рассмотреть лицо. Павус выхватывает факел из руки нерасторопного солдата и подносит ближе.
Это лицо он помнит до сих пор. Сколько времени прошло с того момента, как она исчезла в вихре от амулета Алексиуса? Несколько месяцев? Несколько лет? Лириума тогда еще не было, замок принадлежал ферелденскому эрлу, а он сам был беглым альтусом, отправившимся на поиски наставника. И нашедшим гораздо больше.
Павус молча рассматривает ее лицо в пляшущих отсветах факела, он сдержал порыв назвать ее имя – незачем, тут есть лишние уши. Он не понимает, как такое возможно, но точно не ошибся – метка на руке все та же, все так же сверкает зеленым… Старший отблагодарит его за такую находку, от всей души отблагодарит. Если она, конечно, у него когда-то была.
- Выйдете! – коротко бросает Павус за спину, не оборачиваясь. Солдаты удивлены, но спорить не решаются и, бормоча что-то себе под нос, выходят за дверь. Еще несколько секунд молчания протекают в тишине гулкой комнаты.
- Где ты была? – спрашивает он, наконец, у той, которую когда-то звали Вестницей Андрасте. – Где ты была все это время? Отвечай.
[icon]http://s4.uploads.ru/lEMCn.jpg[/icon]

+1

6

[indent]Пятно рыжего света приближается и коптящий дым от факела немного отрезвляет, если может отрезвлять дым сгораемой смолы и тряпок. Тревельян плохо себя чувствует, но более всего плохо то, что она ничего не понимает. Но вскоре тут должна оказаться подмога, потому что все знали, куда отправилась Эвелин и остальные. Магичка никак не может вспомнить, кто был в ней, но в следующее мгновение это становится не важно, потому что напротив, в дорогущей мантии, вычурно украшенной вышивкой, в туфлях с загнутыми носками и перчатках, на кожу которых не поскупились, выделывая лучших из зверьков, стоит знакомый тевинтерец. Очень знакомый. Эвелин видела его буквально... до темноты в своем разуме.
[indent]- Дориан? - Несколько неуверенно шепчет молодая женщина, опасаясь не то отрицания, не то удара.
[indent]В ответ звучит повелительный рык. Не на Эвелин - на солдат и те выходят, возможно, не расслышав ее слов, возможно, слишком шокированы тем, что этот человек в мантии решил остаться один на один с магичкой, левая кисть которой вспыхивает зеленым пламенем. И пламя это ранит отголосками дергающей силы куда больнее, чем прежде.
[indent]Сыпящиеся вопросы только сильнее сбивают с толку. Тревельян удивленно и недоверчиво смотрит на тевинтерца, а потом качает головой.
[indent]- Я... я прибыла в замок Редклиф для переговоров с Фионой и мятежными магами, я помню... тебя. Помню, что что-то случилось. Тевинтерец и какая-то магия. Проклятие? Меня прокляли? Что происходит? Почему вокруг красный лириум? Только вчера всё было нормально. - Эвелин всматривается в лицо красивого мужчины, всматривается в глубокие тени в чертах его лица, в светлые, но будто помутневшие глаза. Прошло время. Много времени, чтобы отросли чужие темные волосы, которые прежде не могла рассмотреть из-за слепящего глаза факела, пока не привыкла к этому свету.
[indent]- Где я была? Когда я была? Какой сейчас месяц?

+1


Вы здесь » Dragon Age: We are one » Иная Тень » Красное на красном [АУ]